Протестное движение во Франции сегодня одно из самых сильных в Европе. Причина — повышение пенсионного возраста. Акционерам монополий очень хочется заставить народ работать на них подольше, а правительству — сэкономить на пенсиях. На эту попытку правительства люди стали выходить на улицы и бастовать.
Из-за силы протестов правительство не смогло провести закон даже через парламент. В парламент всегда проходят те, у кого есть финансовый ресурс на предвыборную кампанию, то есть те, кто в той или иной мере кормится от монополий и государственного аппарата. Поэтому в нормальном режиме парламент штампует законы в интересах монополий против народа. В этот раз брать на себя ответственность побоялись даже продажные депутаты. Однако во Франции на такие случаи у правительства есть опция провести закон в обход парламента декретом. Очень удобно: и закон проталкивается, и вроде парламент не виноват — можно продолжать им водить людей за нос. Так и было сделано в этот раз Макроном. Это, конечно, возмущает людей вдвойне. Отсюда радикальность борьбы и столкновений на улице.
Французская полиция поливает демонстрации слезоточивым газом, препятствует их движению, провоцирует столкновения, избивает демонстрантов. Но основную роль в тушении протестов играет бюрократия профсоюзов.
Во Франции обычно работает такая схема. Правительство готовит очередной антинародный закон. Рабочие и народ возмущаются. Основные профсоюзы во Франции — бюрократические. Их руководства фактически подкуплены монополиями и госаппаратом. Поэтому обычно профбюрократы сидят на попе ровно, охраняя «социальный мир», то есть не допуская развития протестов. Однако под давлением народа они вынуждены созывать протесты, чтобы не допустить их появления и развития вне своего контроля. Но при этом их сдерживают: ведь если борьба рабочих и простого народа разовьется слишком сильно, она захлестнет правительство, акционеров монополий и саму профсоюзную бюрократию, которая с ними сотрудничает. Поэтому профбюрократы созывают акции разовые, — например, каждое воскресенье выходим на демонстрации, а потом расходимся. Забастовки — в отдельных секторах, но не все вместе. А если совместных забастовок в разных секторах не избежать, то профбюрократы стремятся сделать их однодневными: 24 часа побастовали — и снова всем работать. Или тоже прерывистыми типа два через два. В общем, делают все, чтобы избежать непрерывного нарастания борьбы. Этим профбоссы сдерживают давление «низов», продают эту «услугу» «верхам» — и на этом прекрасно живут в этой нише.
Прерывистость акций постепенно изнашивает движение: ходить на демонстрации каждую субботу или воскресенье без результата люди устают, частичные рабочие забастовки, которые обычно сопровождаются потерей заработка, утомляют людей, а монополии и правительство могут перетерпеть. Так, сдерживая нарастание протеста, профбюрократия спускает его на тормозах и этим прокладывает правительству путь к антинародным реформам. Когда движение спадает, профбоссы винят в этом самих же людей, что те «недостаточно поддержали».
В итоге правительство обычно что-то из проекта закона убирает — мол, мы же демократы, послушали голос народа. Профбоссы славят «победу», бьют себя пяткой в грудь, — мол, благодаря нам и диалогу с правительством вас, товарищи рабочие, поимели не на 100, а только на 75%, причем в рассрочку: в этом году только на 25%, в следующем еще на 25%, и еще на 25% аж через три года, как здорово, радуемся «компромиссу». Парламент принимает антинародный закон.
Так происходит во Франции каждый раз. Это классика политического процесса в этой стране, да и во всей «демократической» Европе.
Чтобы продолжать борьбу, выйти из этого порочного круга, созданного монополиями, их правительством, продажным парламентом и коррумпированными профсбоссами и партиями, рядящимися в друзей народа, французскому рабочему движению необходимо пойти через голову профбоссов и политиканов. А для этого необходимо обрести устойчивую независимость от них в виде собственной организации.
Несколько лет назад что-то подобное имело место в виде вспыхнувшего движения «желтых жилетов». Оно зародилось вне традиционных отраслей промышленности, где исторически наиболее силен контроль профбоссов, но потом пришло и туда. И было «антисистемным». В тот момент правительство, профбюрократия, все богатые классы сильно испугались: радикальное стихийное движение вспыхнуло по всей стране, профбоссы и партии его не контролировали и потому было непонятно, как сдерживать движение, спускать на тормозах и как завести народ обратно в рамки. В итоге под угрозой нарастающего цунами правительству Макрона пришлось отступить.
После этой победы движение стало затихать: обеспечить последовательное устойчивое развитие стихийность не может. Для этого нужна независимая от монополий и четко направленная против них и их госаппарата организация, которая обеспечила бы преемственность борьбы. Есть попытки ее создания, например, французскими участниками Международной Сети Профсоюзной Солидарности и Борьбы (во Франции именно они проводят также кампанию Рабочей помощи рабочим Кривого Рога). Однако требуется гораздо больше в этом направлении.
Профсоюзных бюрократов во Франции ненавидят все, включая рядовых членов бюрократических профсоюзов. Многие понимают, что необходимы независимые от профбоссов альтернативные организации. Многие понимают, что давлением можно заставить правительство монополий отступить, но невозможно заставить их действовать в интересах народа, и что отступив, через какое-то время они снова пойдут в наступление на простой народ. Многие понимают, что парламент — лохорон, и все привычные партии — сборище плутов и демагогов. Многие понимают, что точечные акции не дают полного результата и что для победы над правительством необходима бессрочная всеобщая забастовка. Многие понимают, что необходимо вообще революцией свергнуть правительство монополий вместе с его реформами, вплоть до того, что власть должна быть в руках рабочих и простых французов. Все это предпосылки возможности решения задачи, которая стоит перед движением во Франции.