28 декабря тегеранские торговцы, именуемые «базариями», закрыли свои лавки в знак протеста против экономического кризиса. Кризис этот сопровождался чрезвычайно высокой инфляцией и резким обесцениванием национальной валюты — риала. Выступали базарии и против неолиберальной политики, усиливающей социальное неравенство и выгодной лишь отдельным капиталистическим секторам, связанным с режимом.
На следующий день к протестам присоединились студенты. С этого момента движение расширилось, вовлекая трудящихся, разорённых инфляцией, обедневшие слои среднего класса, угнетённые национальности, а также часть городского среднего слоя — тех самых «базариев». Протест расширился по всему Ирану, затронув города в глубинке, а также регионы проживания угнетённых национальностей. По сравнению с последней крупной волной протестов, инициированной женщинами в 2022–2023 годах после убийства Махсы Амини, нынешний бунт менее массовый, однако его общенациональный охват значительно шире.
Среди протестующих и населения в целом распространено убеждение, что экономический кризис и репрессии нельзя разрешить иначе, кроме как свержением режима. В 2009 году, во время так называемой «зелёной революции», преобладало стремление реформировать режим изнутри и демократизировать его. Однако эта революция была разгромлена, и вместе с этим качественно ослабли перспективы внутренних реформ.
Ослабленный, но не поверженный
Сегодня иранский режим ослаблен — как из-за экономического кризиса, вызванного жёсткими империалистическими санкциями и неолиберальной экономической политикой, — так и вследствие утраты популярности среди иранских рабочих, которые серьёзно страдают от социального неравенства и отсутствия демократических свобод.
Тем не менее режим пытается не допустить массового характера протестов и возникновения расколов внутри себя. С одной стороны, были предложены небольшие компенсации «базариям» и бонус в размере 7 долларов США для семей. С другой стороны, власть отключила интернет и запустила масштабные репрессии, которые уже привели к гибели около 500 человек и тысячам ранений, что переполнило больницы. (1)
Помимо поддержки со стороны крупных капиталистов и высшего шиитского духовенства, режим опирается на полицию, армию, милиции «Басидж» и, прежде всего, на Корпус стражей Исламской революции (известный как «Пасдаран» или по английской аббревиатуре IRGC).
Корпус стражей Исламской революции (КСИР) — это параллельная армия, располагающая самым современным вооружением иранского режима. Корпус насчитывает около 125 тысяч военнослужащих, подготовленных и хорошо вооружённых, с зарплатой выше, чем у сотрудников других полицейских и военных структур. Его финансирование обеспечивается за счёт контроля примерно 50% нефтяных доходов страны, а также деятельности в ряде других ключевых отраслей экономики: строительстве, связи и агробизнесе. Руководство Корпуса назначается напрямую аятоллой Хаменеи. Недавно, 31 декабря, аятолла Хаменеи назначил своего сторонника Ахмада Вахиди заместителем командующего. В конце прошлого века корпусу было разрешено участвовать в выборах, и в 2005 году при его поддержке президентом был избран Махмуд Ахмадинежад.
КСИР также играет крайне важную роль в формировании внешней политики страны. Подразделение «Аль-Кудс», элитные силы Корпуса, выстраивало и финансировало союзы в других странах, составившие так называемую «ось сопротивления». Сегодня эта ось в упадке из-за падения диктатора Башара аль-Асада и ослабления ливанской политической партии «Хезболла».
Будущее Ирана — ключевой вопрос для Ближнего Востока
Ситуация в регионе определяется империалистическим и израильским наступлением, направленным на создание «Нового Ближнего Востока» под израильской гегемонией.
В то же время другие региональные державы сопротивляются этому проекту и стремятся выстроить привилегированные отношения с Соединёнными Штатами в обход израильской гегемонии. К ним, помимо Саудовской Аравии (при поддержке большинства стран Персидского залива, за исключением ОАЭ), относятся Турция и Иран.
Изменение внешней политики Ирана (с падением режима или без него) выгодно США, если тот выйдет из-под влияния Китая и согласится на неоколониальный пакт. Такой пакт предполагает передачу иранской нефти под контроль американских нефтяных корпораций, а также подчинение иранского режима израильской гегемонии в регионе.
Однако американскому империализму невыгодно, чтобы Иран погрузился в хаос, в условиях которого КСИР будет располагать баллистическими ракетами и запасом около 400 килограммов обогащённого урана. Это обстоятельство может подтолкнуть США к переговорам с иранским режимом о сворачивании ядерной и ракетной программ в обмен на полную или частичную отмену санкций — по образцу неоколониального соглашения, навязанного венесуэльскому режиму.
Также США не заинтересованы в том, чтобы новая рабочая революция свергла режим и стала опорной точкой для борьбы по всему региону, прежде всего для палестинского сопротивления.
Саудовский режим особенно обеспокоен усилением позиций Израиля в регионе, в частности из-за израильского союза с ОАЭ. Недавно Израиль стал первой страной, признавшей Сомалиленд: сделано это было с целью размещения там военных баз и контроля южного входа в Красное море. Одновременно режим ОАЭ направил больше оружия и ресурсов йеменской организации «Южный переходный совет» (ЮПС), чтобы та установила контроль над обширной территорией страны между Индийским океаном и границей с Саудовской Аравией. Саудовский режим нанёс удары по судам, перевозившим оружие и ресурсы ОАЭ для ЮПС, в порту Аль-Мукалла и дал 24 часа силам ОАЭ на вывод войск из Йемена.
Чтобы сорвать установление израильской гегемонии и сделать Ближний Восток многополярным, саудовский режим нормализовал отношения с Ираном в 2023 году, в сентябре 2025 года заключил с Пакистаном (обладающим ядерным оружием) пакт о взаимной обороне под названием SMDA, вдохновлённый 5-й статьёй НАТО, а в январе 2026 года — военный и промышленный пакт с Турцией.
Кто возглавляет протесты?
Международная пресса обращает внимание на единственную иранскую фигуру, которая претендует на лидерство в этих протестах, — Резу Пехлеви, сына последнего шаха Ирана, свергнутого революцией 1979 года. С одной стороны, популярность сына шаха остаётся весьма ограниченной, хотя и растёт внутри страны и за её пределами (но не в среде угнетённых национальностей Ирана – они относятся к Пехлеви резко отрицательно). С другой стороны, прошлое Пехлеви играет против него. Коллективная память о зверствах режима шаха по-прежнему жива в народном сознании. Люди не желают менять диктатуру аятолл на новую, монархическую.
Кроме того, поддержка Пехлеви израильско-американской агрессии против Ирана идёт вразрез с настроениями большинства иранцев, которые не считают ни Израиль, ни США союзниками в борьбе за улучшение жизни и демократические свободы. Напротив, и США, и Израиль воспринимаются как враги, чья «поддержка протестов» носит оппортунистический характер и направлена на обман иранского народа ради реализации собственной повестки.
Необходимо сформировать новое руководство, выходящее из рабочей среды и не связанное ни с Резой Пехлеви, ни с Израилем, ни с Соединёнными Штатами. Речь идёт о руководстве, которое будет продвигать создание рабочих советов в каждом районе и каждом городе, расширять мобилизацию и воздействовать на низовые слои силовых структур, раскалывая их и открывая путь к свержению режима руками пролетариата.
Главным отсутствующим звеном остаётся рабочая революционная партия, полностью связанная с интересами рабочего класса и трудящегося народа. Различные левые силы сыграли важную роль во время демократической революции 1979 года. Чтобы не допустить перерастания революции в антикапиталистическое русло, аятолла Хомейни проводил целенаправленную политику изоляции и уничтожения всех левых сил, которых он называл апостатами («мортадами» на фарси) или лицемерами («монафегинами»). Эта политика повлекла казни около пяти тысяч левых активистов в иранских тюрьмах в конце 1980-х годов, незадолго до смерти аятоллы Хомейни, под руководством судьи-союзника Эбрахима Раиси (много лет спустя стал президентом Ирана). Эти казни нанесли левым силам внутри страны серьёзный и долговременный удар. Однако это не исключает возможности создания новой рабочей революционной партии, способной на волне протестов продвигать независимую самоорганизацию пролетариата на пути к власти. (2)
ПРИМЕЧАНИЯ:
(1) Режим убил около 300 человек (большинство из которых женщины) во время подавления протестов «Женщина, жизнь, свобода». Эти протесты начались в 2022 году после смерти Махсы Амини, убитой из-за «неправильного» ношения хиджаба. Спустя год после начала протестов иранский режим принял так называемый «закон о целомудрии», предусматривающий крайне жёсткие наказания для женщин, не соблюдающих правила ношения хиджаба. Тем самым, убивая протестующих и вводя репрессивные законы, непопулярный иранский режим продемонстрировал, что контроль над женской одеждой является стратегическим вопросом для своего выживания.
(2) В 1988 году аятолла Хомейни издал фетву (религиозно-правовое заключение) о казни заключённых левых активистов. Мужчин вешали, а женщин подвергали порке пять раз в день, пока они не отрекались от марксизма или не умирали. Жертв в основном хоронили в секторе «проклятых» (Ла’Натабад) на кладбище Хаваран в восточной части Тегерана. Семьи жертв («Семьи Хаварана») проводят памятные акции на кладбище и подвергаются репрессиям со стороны режимных милиций. По сей день они борются за признание этих внесудебных казней и наказание виновных.
Всю поддержку — народным протестам в Иране! Долой Хаменеи, Израиль, США и Пехлеви! За демократическую власть рабочих!
28 декабря тегеранские торговцы, именуемые «базариями», закрыли свои лавки в знак протеста против экономического кризиса. Кризис этот сопровождался чрезвычайно высокой инфляцией и резким обесцениванием национальной валюты — риала. Выступали базарии и против неолиберальной политики, усиливающей социальное неравенство и выгодной лишь отдельным капиталистическим секторам, связанным с режимом.
На следующий день к протестам присоединились студенты. С этого момента движение расширилось, вовлекая трудящихся, разорённых инфляцией, обедневшие слои среднего класса, угнетённые национальности, а также часть городского среднего слоя — тех самых «базариев». Протест расширился по всему Ирану, затронув города в глубинке, а также регионы проживания угнетённых национальностей. По сравнению с последней крупной волной протестов, инициированной женщинами в 2022–2023 годах после убийства Махсы Амини, нынешний бунт менее массовый, однако его общенациональный охват значительно шире.
Среди протестующих и населения в целом распространено убеждение, что экономический кризис и репрессии нельзя разрешить иначе, кроме как свержением режима. В 2009 году, во время так называемой «зелёной революции», преобладало стремление реформировать режим изнутри и демократизировать его. Однако эта революция была разгромлена, и вместе с этим качественно ослабли перспективы внутренних реформ.
Ослабленный, но не поверженный
Сегодня иранский режим ослаблен — как из-за экономического кризиса, вызванного жёсткими империалистическими санкциями и неолиберальной экономической политикой, — так и вследствие утраты популярности среди иранских рабочих, которые серьёзно страдают от социального неравенства и отсутствия демократических свобод.
Тем не менее режим пытается не допустить массового характера протестов и возникновения расколов внутри себя. С одной стороны, были предложены небольшие компенсации «базариям» и бонус в размере 7 долларов США для семей. С другой стороны, власть отключила интернет и запустила масштабные репрессии, которые уже привели к гибели около 500 человек и тысячам ранений, что переполнило больницы. (1)
Помимо поддержки со стороны крупных капиталистов и высшего шиитского духовенства, режим опирается на полицию, армию, милиции «Басидж» и, прежде всего, на Корпус стражей Исламской революции (известный как «Пасдаран» или по английской аббревиатуре IRGC).
Корпус стражей Исламской революции (КСИР) — это параллельная армия, располагающая самым современным вооружением иранского режима. Корпус насчитывает около 125 тысяч военнослужащих, подготовленных и хорошо вооружённых, с зарплатой выше, чем у сотрудников других полицейских и военных структур. Его финансирование обеспечивается за счёт контроля примерно 50% нефтяных доходов страны, а также деятельности в ряде других ключевых отраслей экономики: строительстве, связи и агробизнесе. Руководство Корпуса назначается напрямую аятоллой Хаменеи. Недавно, 31 декабря, аятолла Хаменеи назначил своего сторонника Ахмада Вахиди заместителем командующего. В конце прошлого века корпусу было разрешено участвовать в выборах, и в 2005 году при его поддержке президентом был избран Махмуд Ахмадинежад.
КСИР также играет крайне важную роль в формировании внешней политики страны. Подразделение «Аль-Кудс», элитные силы Корпуса, выстраивало и финансировало союзы в других странах, составившие так называемую «ось сопротивления». Сегодня эта ось в упадке из-за падения диктатора Башара аль-Асада и ослабления ливанской политической партии «Хезболла».
Будущее Ирана — ключевой вопрос для Ближнего Востока
Ситуация в регионе определяется империалистическим и израильским наступлением, направленным на создание «Нового Ближнего Востока» под израильской гегемонией.
В то же время другие региональные державы сопротивляются этому проекту и стремятся выстроить привилегированные отношения с Соединёнными Штатами в обход израильской гегемонии. К ним, помимо Саудовской Аравии (при поддержке большинства стран Персидского залива, за исключением ОАЭ), относятся Турция и Иран.
Изменение внешней политики Ирана (с падением режима или без него) выгодно США, если тот выйдет из-под влияния Китая и согласится на неоколониальный пакт. Такой пакт предполагает передачу иранской нефти под контроль американских нефтяных корпораций, а также подчинение иранского режима израильской гегемонии в регионе.
Однако американскому империализму невыгодно, чтобы Иран погрузился в хаос, в условиях которого КСИР будет располагать баллистическими ракетами и запасом около 400 килограммов обогащённого урана. Это обстоятельство может подтолкнуть США к переговорам с иранским режимом о сворачивании ядерной и ракетной программ в обмен на полную или частичную отмену санкций — по образцу неоколониального соглашения, навязанного венесуэльскому режиму.
Также США не заинтересованы в том, чтобы новая рабочая революция свергла режим и стала опорной точкой для борьбы по всему региону, прежде всего для палестинского сопротивления.
Саудовский режим особенно обеспокоен усилением позиций Израиля в регионе, в частности из-за израильского союза с ОАЭ. Недавно Израиль стал первой страной, признавшей Сомалиленд: сделано это было с целью размещения там военных баз и контроля южного входа в Красное море. Одновременно режим ОАЭ направил больше оружия и ресурсов йеменской организации «Южный переходный совет» (ЮПС), чтобы та установила контроль над обширной территорией страны между Индийским океаном и границей с Саудовской Аравией. Саудовский режим нанёс удары по судам, перевозившим оружие и ресурсы ОАЭ для ЮПС, в порту Аль-Мукалла и дал 24 часа силам ОАЭ на вывод войск из Йемена.
Чтобы сорвать установление израильской гегемонии и сделать Ближний Восток многополярным, саудовский режим нормализовал отношения с Ираном в 2023 году, в сентябре 2025 года заключил с Пакистаном (обладающим ядерным оружием) пакт о взаимной обороне под названием SMDA, вдохновлённый 5-й статьёй НАТО, а в январе 2026 года — военный и промышленный пакт с Турцией.
Кто возглавляет протесты?
Международная пресса обращает внимание на единственную иранскую фигуру, которая претендует на лидерство в этих протестах, — Резу Пехлеви, сына последнего шаха Ирана, свергнутого революцией 1979 года. С одной стороны, популярность сына шаха остаётся весьма ограниченной, хотя и растёт внутри страны и за её пределами (но не в среде угнетённых национальностей Ирана – они относятся к Пехлеви резко отрицательно). С другой стороны, прошлое Пехлеви играет против него. Коллективная память о зверствах режима шаха по-прежнему жива в народном сознании. Люди не желают менять диктатуру аятолл на новую, монархическую.
Кроме того, поддержка Пехлеви израильско-американской агрессии против Ирана идёт вразрез с настроениями большинства иранцев, которые не считают ни Израиль, ни США союзниками в борьбе за улучшение жизни и демократические свободы. Напротив, и США, и Израиль воспринимаются как враги, чья «поддержка протестов» носит оппортунистический характер и направлена на обман иранского народа ради реализации собственной повестки.
Необходимо сформировать новое руководство, выходящее из рабочей среды и не связанное ни с Резой Пехлеви, ни с Израилем, ни с Соединёнными Штатами. Речь идёт о руководстве, которое будет продвигать создание рабочих советов в каждом районе и каждом городе, расширять мобилизацию и воздействовать на низовые слои силовых структур, раскалывая их и открывая путь к свержению режима руками пролетариата.
Главным отсутствующим звеном остаётся рабочая революционная партия, полностью связанная с интересами рабочего класса и трудящегося народа. Различные левые силы сыграли важную роль во время демократической революции 1979 года. Чтобы не допустить перерастания революции в антикапиталистическое русло, аятолла Хомейни проводил целенаправленную политику изоляции и уничтожения всех левых сил, которых он называл апостатами («мортадами» на фарси) или лицемерами («монафегинами»). Эта политика повлекла казни около пяти тысяч левых активистов в иранских тюрьмах в конце 1980-х годов, незадолго до смерти аятоллы Хомейни, под руководством судьи-союзника Эбрахима Раиси (много лет спустя стал президентом Ирана). Эти казни нанесли левым силам внутри страны серьёзный и долговременный удар. Однако это не исключает возможности создания новой рабочей революционной партии, способной на волне протестов продвигать независимую самоорганизацию пролетариата на пути к власти. (2)
ПРИМЕЧАНИЯ:
(1) Режим убил около 300 человек (большинство из которых женщины) во время подавления протестов «Женщина, жизнь, свобода». Эти протесты начались в 2022 году после смерти Махсы Амини, убитой из-за «неправильного» ношения хиджаба. Спустя год после начала протестов иранский режим принял так называемый «закон о целомудрии», предусматривающий крайне жёсткие наказания для женщин, не соблюдающих правила ношения хиджаба. Тем самым, убивая протестующих и вводя репрессивные законы, непопулярный иранский режим продемонстрировал, что контроль над женской одеждой является стратегическим вопросом для своего выживания.
(2) В 1988 году аятолла Хомейни издал фетву (религиозно-правовое заключение) о казни заключённых левых активистов. Мужчин вешали, а женщин подвергали порке пять раз в день, пока они не отрекались от марксизма или не умирали. Жертв в основном хоронили в секторе «проклятых» (Ла’Натабад) на кладбище Хаваран в восточной части Тегерана. Семьи жертв («Семьи Хаварана») проводят памятные акции на кладбище и подвергаются репрессиям со стороны режимных милиций. По сей день они борются за признание этих внесудебных казней и наказание виновных.